«Про Чернобыль будем коммуницировать иначе», – Виталина Мартыновская, директор Национального музея «Чернобыль»

В эти дни мы вспоминаем события, разрушившие не одну судьбу. Тридцать семь лет назад Украину постигла ужаснейшая трагедия всех времен – авария на ЧАЭС.

Казалось бы, уроки Чернобыля усвоены во веки. Однако – нет. К сожалению, не всеми.

Танки, поднимающие облака радиоактивной пыли в зоне отчуждения, окопы в рыжем лесу, ряд ядерных объектов на площадке ЧАЭС – под дулами танков и автоматов. Кто мог бы подумать, что это вообще возможно в XXI веке? Дальше хуже: артиллерийские обстрелы ядерной подкритической установки «Источник нейтронов» в Харькове, мощный взрыв в Киеве недалеко от площадки ДСП «Объединение «Радон»» (хранилище радиоактивных отходов), оккупация крупнейшей атомной станции в Европе.

И каждый раз Украина и мир – в шаге от нового Чернобыля.

Генеральный директор Национального музея «Чернобыль» Виталина Мартыновская теме ядерного терроризма уделяет большое внимание. Воплощено это в экспозиции «Ядерный терроризм: расследование», стартовавшей в декабре прошлого года. О том, как музей пережил начало полномасштабной войны, как готовились к эвакуации экспонатов и какие экспозиции появились после читайте в эксклюзивном интервью редакции вебсайта Uatom.org.

– Виталина, недавно Вы обратились в ГНТЦ ЯРБ с просьбой провести радиационное обследование Национального музея «Чернобыль». С какой целью? Ведь музей функционирует более 30 лет подряд.

Дело в том, что на этапе создания музея все экспонаты обследовались. Однако официального документа об этом мы не имели.

И вот недавно, в процессе научного аудита нашей постоянной экспозиции, я заметила, что коллекция вышитых изделий (полотенца, занавески, салфетки), размещенная на высоте четырех метров, выглядит очень подозрительно. Я попросила нашу инженерную службу добраться до них и проверить их состояние. И не ошиблась – полотенца действительно нуждались в реставрации.

Эта коллекция, мне кажется, очень интересна. Там – 49 единиц, из них 39 – полотенца. Собраны они были в рамках научной экспедиции в Полесье, незадолго после аварии на ЧАЭС.

Так вот, когда мы обратились в Национальный научно-исследовательский реставрационный центр Украины с просьбой реставрировать коллекцию, они ответили: «А официальный документ, подтверждающий, что с данными экспонатами безопасно работать, у вас есть?».

После радиационного обследования ГНТЦ ЯРБ такой документ мы получили. В нем четко отмечено, что ни один экспонат в Национальном музее «Чернобыль» не является радиоактивно загрязненным. Позже специалисты из Национального научно-исследовательского реставрационного центра Украины взялись за работу.

– Какие экспозиции представлены в музее на сегодняшний день?

На первом этаже проходит временная выставка «Ядерный терроризм: расследование». Стартовала она в декабре прошлого года. Готовились мы к ней с начала полномасштабного вторжения.

Здесь собрана информация о главных ядерных объектах на территории Украины и о том, каким образом на них повлияла война. Кроме того, об оккупации ЧАЭС, бесчинствах российских военных и последствиях их пребывания в зоне отчуждения – можно узнать в рамках тематических блоков выставки.

Экспонат, которым мы больше всего гордимся – украинский флаг. 24 февраля 2022 года он был дерзко сорван рашистами из административного здания Чернобыльской АЭС. Во время оккупации сине-желтый флаг тайно хранился в кабинете начальника смены Валентина Гейко. После деоккупации – был передан нам, в музей, на хранение.

На втором этаже находится основная экспозиция нашего музея. Как вы уже поняли, посвящена она Чернобыльской катастрофе и событиям на ЧАЭС. Экспозиция занимает около 1000 м², в ней – более 10 000 экспонатов. Художественное решение экспозиции не изменялось за последние 27 лет.

– Расскажите о работе музея 24 февраля, в день, когда началась война?

Исполнение обязанностей генерального директора Национального музея «Чернобыль» на меня было возложено 21 февраля 2022 года.

24 февраля, как сейчас помню, была договоренность с казначейской службой о передаче мне электронных ключей. Однако уже с 4:40 утра не спала, мощный взрыв в районе Борисполя поднял на ноги, наверное, весь район. Я, как обычный человек, чувствовала себя совершенно растерянной. Ситуация с музеем оставалась непонятной. Тотальная неопределенность.

Первое, что пришло в голову, – определить алгоритм действий. Я начала набирать коллег-музейников, которых знала раньше и советоваться: «Не получали ли вы от Министерства культуры какой-либо документ о порядке действий с целью сохранения экспонатов?».

В музее «Чернобыль» – 22 000 музейных предметов. Он имеет статус национального и включен в список хранящих часть Музейного фонда Украины.

К сожалению, от коллег я получила мало полезной информации. Итак, собравшись со специалистами Национального музея «Чернобыль», мы начали сами выяснять, как нам действовать дальше. Возникло множество вопросов: Какие меры предпринимать для эвакуации экспонатов? Если действительно эвакуировать – то куда? В чем? Где взять упаковочные материалы?

– Все специалисты музея были задействованы?

Нет. В первую очередь мы утвердили порядок эвакуации внутренний, определились с экспонатами, которые в первую очередь нуждаются в перемещении в фондохранилище. Потом – одобрили перечень работников, которые будут участвовать в этом. В общей сложности было задействовано девять специалистов.

Далее – необходимо было где-то достать упаковочные материалы. Мы обратились к волонтерам, которые помогали в то время музейщикам, и попросили у них. Нам помогли. После – закипела работа. Она была слаженной и продуктивной – все были максимально собраны, времени на раскачку не было.

На сегодняшний день из главной экспозиции так и остаются извлеченными наиболее ценные экспонаты: картины, иконы, старопечатные издания. Надеюсь, совсем скоро мы таки сможем их вернуть…

– Когда музей снова начал принимать посетителей?

С середины апреля 2022 года, наверное. Точно помню, что 26 апреля мы в полном составе были на рабочих местах – к нам приезжали Министр внутренних дел Денис Монастырский и Министр энергетики Герман Галущенко. С этого времени работа музея не прекращалась.

– Как изменилась посещаемость музея во время войны?

Если в предыдущие, повседневные годы, посещаемость музея как-то держалась – в 2022 году были такие дни, когда у нас не было ни одного посетителя. И только с течением времени ситуация начала налаживаться.

Всего в 2022 году музей посетило 5000 человек. Однако, учитывая тот факт, что в Украине полномасштабная война, это не так уж удивительно.

С осени настоящим вызовом для музея стало отсутствие электроэнергии. Итак, мы начали искать лучшее решение для освещения главной экспозиции. В результате – наработали список новых услуг: экскурсии с фонариками, экскурсии при led-свечах.

Чуть позже наш уполномоченный орган управления (Министерство внутренних дел – ред.) предоставил музею небольшой генератор. Позже – гуманитарный штаб, работавший с музейниками, помог получить более мощного.

– По вашему мнению, каковы основные функции музея во время войны?

Культурно-образовательная работа и просветительская – это одно из основных направлений нашей уставной деятельности. Не представляете, сколько раз за прошлый год нашим ученым задавали вопросы приема йода в случае ядерной аварии.

– А какие экспозиции посетителей интересуют больше: авария на ЧАЭС или оккупация зоны отчуждения и возможные последствия этого?

На самом деле, трудно сказать. Молодежь однозначно больше интересуется выставкой на первом этаже. То, что связано с войной в Украине.

Как я уже говорила, художественное решение главной экспозиции (на втором этаже – ред.) не менялось на протяжении 27 лет.

В прошлом году мы подготовили Концепцию осовременивания и развития музея (на период до 2025-го – ред.), принятую на уровне Министерства внутренних дел. Сейчас разработан план мероприятий по ее реализации. Как только он будет утвержден – будем продолжать процесс.

Целевых аудиторий нашего музея – несколько. И со всеми нужно найти общий язык. Молодым – больше по душе современные технологии, мультимедийное оборудование, виртуальная реальность. В целом – переход от пассивного созерцания к непосредственному участию более интересен для молодой аудитории. Однако не все это понятно для ликвидаторов и членов их семей. Наша задача – поиск «золотой середины».

Вместе с тем осовременивание музея заключается не только в изменении художественного решения экспозиции. То здание, в котором мы находимся (бывшее пожарное депо – ред.), является объектом культурного наследия местного значения и нуждается в реставрации. Логичным было бы, если бы смена художественного решения происходила после реставрационных работ.

– Расскажите, пожалуйста, о новой экспозиции «Разрушенные границы: радиационное обследование Киевщины». Когда она стартует и как долго продлится?

Однажды, незадолго после радиационного обследования Национального музея «Чернобыль», мне позвонили по телефону с ГНТЦ ЯРБ и предложили сотрудничество.

Летом и осенью специалисты Центра проводили радиационное обследование Киевской области. Его результаты мы, собственно, и представим в рамках новой экспозиции. Стартует она 25 апреля и продлится в течение 2023 года.

По-моему, наш музей – именно то место, где должна быть представлена эта информация. Здесь она уместна, актуальна и поможет снять напряжение в обществе относительно последствий пребывания рашистов в зоне отчуждения.

Вместе с тем специалисты ГНТЦ ЯРБ подготовили мероприятие «НЕлекция: радиационная опасность военного времени». Состоится оно 25 апреля в 17.00. Обещаю, будет интересно. Посетители музея смогут не только пообщаться с командой Центра, непосредственно участвовавшей в обследовании, но и ознакомиться с дозиметрическим оборудованием, получить тематические буклеты.

– В дальнейшем, какие направления сотрудничества с ГНТЦ ЯРБ рассматриваете?

Обследование новых экспонатов, которые продолжают поступать в музей, в приоритете.

– Как насчет сотрудничества с Мемориальным музеем Фукусимы – был такой опыт?

Коллеги из Национального музея Чернобыль сотрудничали с японской стороной еще задолго до моего появления. Сейчас планируем подписание меморандума о сотрудничестве с Мемориальным музеем Фукусимы. Проект меморандума – на согласовании у наших японских коллег.

– Как часто музей посещают иностранцы? Кто из публичных лиц приезжал?

До эпидемии Covid и войны в Украине процент иностранных посетителей достигал выше 50 от общего потока. Высокопоставленных должностных лиц также приезжало немало, среди них: президент Аргентины Карлос Менем, глава Еврокомиссии Романо Проди, глава парламента Норвегии Кирсти Грендаль, министр иностранных дел Новой Зеландии Уинстон Петерс, премьер-министр Японии Таро Асо, Королевское Величество принц Великобритании и Северной Ирландии Майкл Кентийский и другие.

– Кроме мероприятий с ГНТЦ ЯРБ, какие еще события к 37-й годовщине аварии на ЧАЭС будут проходить в музее?

У нас пройдет целый комплекс событий. Они, собственно, уже начались и продлятся в течение апреля. В первую очередь – это выездные лекции для школьников Подольского района. Кроме того, социальный день (бесплатное посещение музея для малозащищенных категорий населения – ред.), открытая лекция по урокам Чернобыля совместно с НАЭК «Энергоатом», показ документальных фильмов, мемориальные мероприятия вместе с Подольской районной в г. Киеве государственной администрацией, открытие выставки «Припять. Машина времени». Это некий «живой фотоальбом» с дополненной реальностью.

– По вашему мнению, как следует коммуницировать о Чернобыльской катастрофе через 37 лет после аварии? На чем акцентировать внимание?

Я убеждена – нам нужно менять подходы в коммуникации. На сегодняшний день Национальный музей «Чернобыль» – это музей скорби. И главное о чем мы говорим – это травма. Моя позиция состоит в том, чтобы говорить о том, как мы с этой травмой справились. Будущее есть у каждого из нас: у тебя, у меня, у зоны отчуждения, у Украины.

Редакция сайта Uatom.org