«Сейчас самый тревожный период в ядерной безопасности и применении ядерного оружия с конца 50-х — начале 60-х годов прошлого века» — Сергей Плохий

Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД) был подписан генеральным секретарем ЦК КПСС Михаилом Горбачевым и президентом США Рональдом Рейганом 8 декабря 1987. Бэкграундом подписания договора было постоянное наращивание оружия массового уничтожения СССР и США с Европой, включая ракеты, которые могут быть оснащены ядерными боеголовками.

Реакцией на многотысячные акции протеста по поводу «ракетного кризиса» в Европе стал Договор о полной ликвидации в течение трех лет всех ракет наземного базирования с радиусом действия от 500 до 5500 километров. Документ запрещал сторонам производить, испытывать и разворачивать баллистические и крылатые ракеты наземного базирования средней дальности (от 1000 до 5500 км) и меньшей дальности (от 500 до 1000 км), а также пусковые установки для них. Договор был бессрочным, однако оставлял каждой стороне право его расторгнуть при условии предоставления уважительных для этого причин.

20 октября 2018 президент США Дональд Трамп заявил о намерении США выйти из ДРСМД в связи с тем, что российская сторона нарушает его положения. Россия, в свою очередь, отвергла обвинения американской стороны, выдвинув встречные претензии к США. 2 февраля 2019 Администрация США объявила, что прекращает участие в ДРСМД, а через шесть месяцев окончательно выйдет из договора, если Россия не вернется к его соблюдению. Поскольку ни одна из сторон за это время не предложила сесть за стол переговоров, более того, 3 июля президент РФ Владимир Путин подписал закон о приостановлении Россией действия Договора, ДРСМД прекращает свое существование 2 августа 2019.

Станет ли это началом новой «гонки вооружений», как это может изменить мир и какова роль в новом сценарии мировой политики отводится Украине, мы решили спросить Сергея Плохия — украинского и американского историка, профессора Гарвардского университета, директора Гарвардского украинского научного института, одного из ведущих специалистов по истории Восточной Европы, автора ряда книг по истории Украины и Восточной Европы, лауреата Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко и члена украинского ПЕН-клуба.

Сергей Плохий — один из немногих, кто занимается изучением политической и культурной истории Холодной войны. Недавно он получил престижную британскую премию Бейли Гиффортда в области документалистики за книгу «Чернобыль. История трагедии »(Chernobyl: The History of a Nuclear Catastrophe. New York: Basic Books, 2018).

Сергей Плохий
директор Гарвардского украинского научного института
фото bookforum.ua

Сергей, как Вы думаете, насколько этичен факт существования в мире оружия массового уничтожения и ядерного оружия вообще?

– Понятие этичности и оружия вообще трудно укладываются в одно предложение, особенно когда речь идет о ядерном оружии, оружие массового уничтожения, которое не дифференцирует, скажем, участников боевых действий и гражданских лиц. Когда после создания ядерного оружия две бомбы были сброшены на Японию, по выбранным точкам поражения: населенные пункты – города, стало понятно, что точность их попадания очень относительна. То есть с самого начала речь шла не про бомбардировки инфраструктуры, а про реальную бомбардировку городов. Поэтому подчеркну: оружие неэтично в принципе, а ядерное оружие, пожалуй, самое неэтичное из всех. Его можно разве что сравнивать с биологическим и подобными ему, но это оружие, в первую очередь, использовалось против мирного населения.

По Вашему мнению, будет ли увеличиваться количество ядерного оружия в мире и возрастут ли риски его применения?

– Фактически сегодня мы являемся свидетелями перевооружения: появляются новые возможности более точной доставки снарядов, и поэтому вернулись представления об ограниченной ядерной войне с таким метким оружием и небольшими ядерными боезарядами. Это очень опасное явление.

Второй фактор опасности применения ядерного оружия связан с тем, что ранее на него фактически существовала монополия одной страны, затем — двух… Сейчас же ядерное оружие становится чрезвычайно доступным: даже Северная Корея, которая по валовому национальному продукту не входит даже в первую сотню стран мира, пусть и с большими ограничениями, но все же может себе позволить ядерное оружие. То есть сейчас мы можем констатировать, что происходит распространение ядерного оружия, увеличивается количество игроков на этом поле, а это, в свою очередь, увеличивает риски его применения.

Сейчас самый тревожный период в ядерной безопасности и применении ядерного оружия с конца 50-х — начале 60-х годов прошлого века. Договоры, которые были подписаны во время Холодной войны, теперь фактически становятся недействительными. Теряет силу и Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, а ракетное вооружение оснащено, в первую очередь, ядерными боеголовками. Так что, я бы сказал, что мы вернулись к ситуации 50-х годов, и это очень опасно.

А как можно эти риски снизить?

– Риски можно снизить усилением международного контроля. Надо сказать, что в целом развитие ядерной энергетики началось с разработки ядерного оружия, то есть те же люди, которые занимались разработкой ядерного оружия, начали создавать реакторы. Чернобыльский реактор РБМК был изготовлен под руководством бывшего председателя Академии наук СССР, нашего земляка из Киевской области, Анатолия Александрова, который создавал ядерные реакторы для ядерных подводных лодок. Наш другой земляк Ефим Славский был министром среднего машиностроения СССР, и в его министерстве апробировался этот реактор.

Та же ситуация была и в США: сначала бомба, потом — АЭС. Теперь этот процесс идет обратным путем: от АЭС к ядерному оружию, как, например, было в Индии. Сейчас существует опасность появления ядерного оружия в Иране, где после сооружения АЭС, подготовки соответствующих кадров и с приобретением определенного опыта, может, в конце концов, появиться и ядерное оружие.

В общем, с распространением ядерной энергетики как таковой увеличивается риск увеличения количества ядерных бомб. И единственное, что мы можем с этим сделать, — усилить международный контроль. Да, проблематично, но другого пути я просто не вижу.

Как Вы думаете, достаточно актуальны ли механизмы сдерживания? Может быть необходимо изобретать какие-то новые?

– Насколько они эффективны — посмотрим, но, как я понимаю, есть предложения, которые тормозятся годами. В МАГАТЭ в Вене их иногда обсуждают много лет. Думаю, стоит начать с реализации уже существующих инициатив, а дальше — работать над их совершенствованием и расширением. Конечно, как влиять на такие страны, как, скажем, Северная Корея – это большой вопрос, но так или иначе с этим тоже надо справляться. В таком контексте Чернобыль — является важным примером того, что происходит с объектами ядерной энергетики, когда они выходит из-под контроля: решение о строительстве реактора принималось советским руководством СССР, которого на сегодня уже нет, но остались Украина и Белоруссия, у которых не хватает средств, чтобы разобраться с последствиями аварии на ЧАЭС. В итоге теперь эти расходы покрывает ЕС.

Это не какой-то уникальный пример, ведь, если случается ядерная катастрофа, государству очень трудно справиться с ней самостоятельно. И когда, в конечном итоге, счета оплачивает международное сообщество, я думаю, было бы справедливо, если бы оно имела гораздо больше полномочий в принятии ключевых решений при строительстве ядерных объектов. Ведь хотя решения принимаются суверенным государством, само по себе оно не в состоянии справиться с потенциальным инцидентом на этом объекте. Конечно, международное сотрудничество и международный контроль – не панацея, но просто других вариантов не существует.

Не секрет, что США увеличили финансирование ядерного тактического вооружения. Повлияет ли это как-то на дальнейший ход событий в Украине и мире?

– Сейчас фактически происходит перевооружение, и главными его двигателями являются США и Россия. Проблема в том, что в этом перевооружении нет никаких договоренностей, которые бы хоть как-нибудь его регулировали. Контроль над ракетами средней дальности практически разваливается на глазах. Что это означает для Украины? Собственно, если этот договор не работает, то Украина теперь не является ним связанной, а значит может рассматривать возможность строительства ракет средней дальности, о чем уже были заявления МИД. Что касается наличия в Украине необходимых мощностей — это не проблема, ведь значительная часть советского ракетного арсенала СССР строилась у нас в Днепре. Я имею в виду баллистические ракеты, и хотя у нас пока нет мощностей для изготовления ракет средней дальности, это, наверное, не является инженерной проблемой для, скажем, Южмаша.

Так что снятие контроля с определенных видов вооружения имеет прямые последствия для Украины. Мы получили шанс на бесконтрольное перевооружение, но такие же шансы получили и другие страны. Количество игроков на этом поле значительно увеличилось по сравнению с периодом холодной войны. И надо осозновать, что когда одна страна развивает и увеличивает свой потенциал тактического ядерного оружия, то другая будет отвечать тем же, а потом к ним присоединится третья, четвертая и так далее … То есть мы находимся в начале новой гонки ядерных вооружений.

Ну и в этом контексте хочется вспомнить Будапештский меморандум. Может ли он как-либо повлиять на развитие событий в нынешних условиях войны с Россией?

– У меня несколько диссидентский взгляд на Будапештский меморандум, потому что я считаю его большой победой украинской дипломатии, ведь, насколько я понимаю, у США не было желания подписывать что-либо, и только благодаря украинской дипломатии удалось его подписать. По крайней мере, нам теперь есть с чем идти к международному сообществу. Так что, в общем, я думаю, что в той ситуации Украина как раз сделала то, что реально можно было сделать. Замечу, что в 1994 году против Украины играли два главных игрока — США как мировая супердержава и Россия, которая оставалась большой региональной державой. И это все в условиях страшного экономического кризиса 1994 года. Именно по этой причине у меня есть большое предубеждение, что нельзя обвинять кого-то о событиях 1994 года. Критика нужна, и критика часто справедлива, хотя я, как историк, глядя на эти события, считаю, что Украина получила то, что реально было возможно на тот момент, и сегодня, по крайней мере, у нас есть хоть что-то на руках.

Вы, наверное, видели так называемые «ядерные мультики Путина». Насколько реальным вам кажется воплощение всего того, что было показано?

– Мне трудно говорить о том, насколько это реально. Над определенными лазерными технологиями советские специалисты работали десятилетиями, но они не привели ни к каким результатам. Насколько я понимаю, путь от мультика до реальной работающей технологии – достаточно длинный. Но при этом необходимо учитывать, что очень многое изменилось со времени Холодной войны. Россия сегодня не входит даже в десятку крупнейших по экономическому потенциалу стран мира (СССР был второй после США), но, как и во время Холодной войны, она остается ядерной сверхдержавой. Ее арсенал чуть больше или равен арсеналу США. И, как и во время Холодной войны, Россия присутствует в Совете Безопасности ООН.

А то, что даже Северная Корея, с довольно-таки примитивной пока системой ракет и ядерных боезарядов, может терроризировать пол мира, говорит о том, что в России есть достаточно большой потенциал шантажа. Я не очень верю в мультики, но то, что Россия остается ядерной супердержавой – это реальность. Стоит только посмотреть на ее количество ракет и ядерных боеголовок.

Что бы вы сегодня пожелали гражданам Украины?

– Я думаю, сейчас патриотическим долгом украинца, к какому бы лагерю он не принадлежал, есть поддержка институтов, поддержка направления, которое объявил новый Президент Украины. У него очень немного заявлений, но те, что есть, не являются какими-то контраверсионными. Худшее, что может быть – это мысли вроде: «Другой Президент, другое правительство – все, не мое государство, оно ко мне никакого отношения не имеет». В конце концов, то, что думает и как действует каждый украинец — важно, потому что так или иначе мы живем в демократической стране и все это влияет на правительство и политику государства. Худшее, что может случиться – делегитимизация правительства и институтов из-за того, что кому-то не нравится тот или иной выбор.

Сергей, искренне благодарны Вам за интересную и содержательную беседу. Успехов Вам!

— Спасибо, и вам!

Редакция Uatom.org